04.01.2017

Обзор мирового арт-рынка: инвесторы против спекулянтов

Экономики ведущих государств мира уже несколько лет не могут выбраться из стагнации, а цены практически на все сырьевые товары после непродолжительного всплеска замерли у многолетних минимумов. Это не могло не сказаться и на мировом рынке произведений искусства. В прошлом году его продажи упали почти на 7%, до $63,7 млрд.

По итогам же нынешнего года объем рынка, скорее всего, опустится ниже $60 млрд. Причем масштабы падения моли бы оказаться куда значительнее, если бы не так называемый «музейный бум». Ежегодно во всем мире открывается примерно по 700 новых музеев, каждый из которых, по выражению одного американского арт-дилера, стремится во что бы то ни стало приобрести свою «Мону Лизу», чтобы хоть как-то оправдать собственное существование.

Мода на собственные частные музеи довольно быстро распространилась и в России. Одними из первых в столице появились Музей современного искусства Art4 и Музей русской иконы, а в Санкт-Петербурге – музей современного искусства «Эрарта».

Помимо собственных музеев крупные российские предприниматели активно создают частные коллекции, которые по качеству материала зачастую не уступают популярным художественным галереям, но редко экспонируются для широкой публики.

Российские предприниматели и меценаты – активные покупатели на международном рынке. Некоторые из них даже установили мировые рекорды стоимости на полотна отечественных художников в середине нынешнего десятилетия. Например, в июле позапрошлого года один из российских банкиров на аукционе Sotheby's приобрел картины Георгия Нисского «Над снегами» более чем за $2,5 млн, что стало историческим рекордом для всей советской официальной живописи.сство как объект инвестирования

Еще несколько лет назад покупка работ выдающихся художников или скульпторов считалась надежной инвестицией, особенно если речь шла о произведениях старых мастеров, импрессионистов, а иногда и модернистов. Эту точку зрения разделяли все: аукционные дома, арт-дилеры, всевозможные консультанты и посредники. Но главное то, что в надежность вложений в картины поверили сами коллекционеры, что и стало причиной хорошего роста цен.

Однако круг серьезных коллекционеров, даже несмотря на «музейный бум», до последнего времени оставался все-таки весьма узким.

«Инвестиции в искусство, конечно, очень специфическая область капиталовложений, однако и она существует по общепринятым законам: стремление к прозрачности рынка, минимизация волатильности, пресечение недобросовестных манипуляций, не говоря уже о прямом мошенничестве. Да, инвесторы и здесь, как и в другой сфере, стремятся купить дешевле, а продать дороже, но это не значит, что они пойдут на сомнительные сделки в поисках легкой и быстрой наживы, — считает Анна Савицкая, редактор раздела «Арт-рынок» в The Art Newspaper Russia. — Абсолютно все – и инвесторы, и дилеры, и коллекционеры, и галеристы – заинтересованы в стабильных и понятных правилах, регламентирующих действия игроков». Это значит, что приход на рынок искусства инвесторов с финансовой логикой, предполагающей наличие прозрачности и правил, может изменить многое. Это подтверждает целая серия скандалов, связанная с фальсификациями и завышением цен, которая захлестнула мировой арт-рынок в последние годы.Манипулирование рынком

На рубеже XXI века мировой рынок искусства активно обсуждал нашумевшую историю вокруг двух ведущих аукционных домов — Sotheby's и Christie's, которые суммарно контролируют почти треть продаж произведений искусства на аукционах. Их обвиняли не только в ценовом сговоре, но и завышении комиссионных платежей, обмане продавцов произведений искусства на общую сумму €446 млн. Этот случай закончился тогда лишь сменой руководства, а начавшийся в нулевых годах бум спроса на произведения искусства заставил коллекционеров довольно быстро подзабыть о скандале.

Но истории с завышением цен, продажей подделок и разного рода махинациями продолжают будоражить рынок. Так, например, тот же Christie's, как выяснилось не так давно, продал фонду, подконтрольному Виктору Вексельбергу, фальшивую картину Бориса Кустодиева «Одалиска».

Газета.ру

Еще более громкий скандал на мировом арт-рынке разразился в прошлом году, когда российский бизнесмен Дмитрий Рыболовлев обратился в суды Монако и Сингапура с обвинениями против швейцарского предпринимателя Ива Бувье. Бувье, выступавший посредником при покупке произведений искусства для россиянина, был обвинен в завышении цен на приобретенные объекты на 30-50% и присвоении и отмывании средств.

За почти 13 лет сотрудничества швейцарец приобрел для Рыболовлева 37 шедевров мирового искусства, за которые было заплачено около $1,5 млрд. Как оказалось, это почти в два раза больше, чем просили за эти работы их предыдущие собственники. Завышение цен происходило несмотря на то, что по договору Бувье, как утверждают адвокаты российского бизнесмена, должен был получать за сделки свои комиссионные в размере 2%.

Сейчас стороны разбираются в суде, но, в целом, вне зависимости от того, какое решение вынесут судебные инстанции, российский финансист, отстаивая собственные капиталовложения, не побоявшись скандала и рискуя репутацией, по сути выступил катализатором обсуждений о необходимости движения крайне закрытого и непубличного рынка торговли искусством в сторону прозрачности. И это неизбежное последствия прихода финансовых инвесторов на любой оформляющийся рынок.

Серый рынок

На мировом арт-рынке сегодня насчитывается около 70 тыс. дилеров. И нет никаких сомнений в том, что большая часть из них тем или иным способом стремится повысить цены на произведения искусства, а некоторые и вовсе, как рано или поздно становится известно из криминальной хроники, занимаются перепродажей краденных или поддельных картин. По данным Newsweek, торговля краденными произведениями и подделками в последние сорок лет стала третьем по доходности криминальным бизнесом, уступая только наркотикам и оружию.

Каждый год в мире похищается не менее 50 тыс. различных произведений искусства, а также антиквариата. Но только 10% украденного возвращается к своим хозяевам, а ежегодный оборот подпольного арт-рынка в лучшие годы достигал $8 млрд.


Все НОВОСТИ